Perisher-gemini
Вся прелесть поступков "просто так" в том, что их не надо объяснять даже себе (с)
Так, окей, по мотивам финальных серий.

Приоритеты
Куинн/Кэрри
Гет, PG-13, драма, ангст
Предупреждения: нецензурная лексика
Таймлайн: между 6х10 и 6х11

В голове Кэрри Мэтисон по кругу звучит унылый голос психотерапевта «теперь вы не одна, Кэрри, нужно думать о дочери». Конечно, блядь, нужно, и намерения Кэрри чисты как январский снег, крепки как скалы Гранд-Каньона: сбежать от политических интриг, позволить Адалу выиграть, лишь бы обезопасить Фрэнни. Она так и сделала! Сбежала, позволила, но…

Но кто обезопасит Питера Куинна?

Кэрри сидит на пыльном ящике в противоположном углу чердака, вдыхает затхлость, окружённая полумраком, нервно теребит пуговицу пальто. Куинн будто бы решил полностью игнорировать её присутствие, нахохлившись, устроился у окна и задумчиво глядит на улицу. Можно подумать, киллеры из соседнего дома выползут за пиццей в два ночи.

— С кем Фрэнни? — не поворачивая головы, спрашивает Куинн, почти сквозь зубы, но вопрос, очевидно, мучает совсем уж невыносимо.

— С Латишей, — врёт она. Да ладно, вот и пришлось сказать спасибо Адалу за подставу с опекой! Что ж, сложилось хорошо, если можно так выразиться: Фрэнни у чужих людей, в безопасности, а она здесь, может присматривать за… Другом. Только лишь другом?..

Куинн поворачивается, подозрительно прищуриваясь, не иначе расслышав в поспешном ответе нотку лжи. Знает её как облупленную, и никуда от этого не деться! Кэрри страдальчески вздыхает, не собираясь ему рассказывать, правда как камень тростинку его переломит. Вот только требовательный взгляд Питера непреклонен — хочет знать правду и точка.

— Фрэнни забрала опека, после… После того как ты устроил пальбу, — бурчит Кэрри.

— Де-ерьмо, — с усилием говорит он и вновь отворачивается, плечи обессилено поникают. Лицо скрывает полумрак, но его чувства всё равно как на раскрытой ладони. Тоска, злость раненного бойцовского пса, больше не способного защитить тех, кого любит. Кэрри хочет подойти и обнять Куинна, но знает — не позволит, его же тошнит от жалости к себе. А ещё хочется не просто заплакать — завыть. «Ты виновата, виновата, виновата».

— Куинн, ты не… — попытка хоть как-то смягчить, но Куинн только раздражённо машет здоровой рукой, не нужны ему нелепые утешения.

Кэрри снова молчит. Нервно рисует каблуками прямые линии на грязном полу. Мёрзнет, прячет ладони в карманах. Разумеется, и мысли не допускает встать, уйти. Иронично, а ведь она знает, как всё развивалось бы, ночуй Фрэнни дома: всё равно сидела бы тут, разве что добавилась бы смс-ка няньке «прости-прости-прости, у меня работа, твоя ночная — вдовое дороже», а в мыслях — моральный долг Кэрри перед девушкой растёт быстрее чем внешний долг США перед Китаем.

Кэрри умеет расставлять приоритеты. В приоритетах, конечно, дочь. Но в данный момент всё просто: Фрэнни сейчас в безопасности, а похороны Куинна уничтожат охуенно большую часть её и без того больного рассудка.

Желудок заводит песню умирающей касатки, Кэрри, ойкнув, прикладывает ладонь к животу. Она вообще сегодня ела? Не помнит. Кажется, да, утром чай пила.

Куинн косится на неё и вздыхает. Достаёт из кармана куртки упаковку Эм Энд Эмс, помятую, как их жизни.

— Держи, — он протягивает сладости Кэрри, губы изгибаются в почти извиняющейся улыбке.

Извиняться надо Кэрри, долго, наверное, годами, пока Питер не поверит в её искренность, и что не чувство долга ей теперь двигает (разумеется, не только, всё куда глубже, сложнее, и нет времени разобраться в себе, всё запутанно), и что настаивала перед Солом и Адалом, не хотела приносить в жертву его здоровье ради миссии — но всё это пустые слова.

Она присаживается рядом. Они плечом к плечу, и становится теплее, спокойнее, хоть напряжение, взаимные обиды никуда не исчезли. Кэрри жуёт шоколадные Эм Энд Эмс вместо ужина, вместе с Питером смотрит в тёмные окна дома напротив.

И думает: не приведи господь ей придётся по-настоящему расставлять приоритеты между жизнями Куинна и Фрэнни.

Сожаления
Кэрри/Куинн
Гет, PG-13, драма, ангст
Предупреждения: нецензурная лексика
Таймлайн: после 6х12
Кэрри снилось, что это она сидела за рулём чёрного президентского «Рэндж Ровера». Она, а не Питер Куинн, на максимум выжимала педаль газа, это она смотрела в лицо смерти, несясь навстречу кордону, и это перед ней треснуло лобовое стекло, не выдержавшее дождя пуль.

«Это не должен был быть он, не должен, не должен, не должен…»

На соседнем сидении — почему-то Фрэнни, её лицо в крови, лоб рассечён и тонкие красные струйки стекали по щекам, как слёзы. Она прижимала к груди Прыг-Скока, будто сгоревшего, с безвольно повисшими левой рукой и ногой (как у Куинна). Дочка плакала «мама, помоги, пожалуйста, помоги».

В зеркале заднего вида отразились голубые глаза Куинна. По радио шло интервью Элизабет Кин, и президент смеялась, не переставая, как сумасшедший злодей из детских комиксов, а Кэрри ещё сильнее цеплялась за руль. Её пальцы скользили, в крови, багровые пятна расползались всё выше, переходя на манжеты пиджака, тяжёлые капли бухались на колени.

Когда вместо кордона перед машиной возник Куинн, высокая, нескладная, сгорбленная фигура в тёмной куртке, Кэрри закричала.

Она не успела затормозить, тело перелетело через капот, мелькнули руки, локоть с треском врезался в стекло. Раздался вопль, собственный вопль такой силы, что грозил разорвать барабанные перепонки. Стекло взорвалось, разлетаясь на мелкие осколки. Страшный крик Фрэнни, удар, почти осязаемый, и Кэрри должна была умереть вместе с Куинном, вместо Куинна, вот только…

Только Кэрри не умерла. Она открыла глаза, хватая ртом воздух, впивая ногти в ладони. Волосы мокры от пота, да и простыню смело можно выжимать. Кэрри потянулась к стакану воды, стоявшему на тумбочке возле будильника, жадно принялась пить, но руки тряслись, она пролила половину на футболку. Выругалась, швырнула стакан на пол. Воздуха не хватало. Темнота давила.

Кошмар преследовал каждую ночь. Кошмар, который не отстанет от неё и через тысячу лет.

***


Кэрри решилась немного увеличить дозу снотворного, ровно на одну таблетку. Одна лишняя таблетка — пять миллиграммов надежды, что ночь придавит её мертвецким сном без всяких кошмаров.

***


— Перечитайте ваши показания, мисс Мэтисон, и ставьте подпись, — дознаватель протянула ей бланк.

«Дыши, просто дыши, не чувствуй ничего, ещё одно повседневное дело».

Взгляд мельком цеплялся за строчки. «Я позвала Питера Куинна, т.к. мы долго работали вместе и он блестящий оперативник», «Питер Куинн, я и президент Кин…», «Поскольку нельзя было сказать, кто стоит за покушением на президента, мы выехали из подземной стоянки втроём», и ещё десятки предложений, всё что она наговорила на камеру, диктофон и лично в глаза дознавателю, темнокожей женщине с идеальным каре.

— Всё верно. — Кэрри кивнула и поставила корявый росчерк внизу. Рука не дрожала. Слёзы не подступали. Она затолкала эмоции в самый дальний чулан своего сердца.

— Это не моё дело, Кэрри, — сказала женщина, укладывая лист с показаниями в тонкую папку, — но если бы вы всё ещё служили в ЦРУ, вас бы принудили пройти курс у психолога, и это определённо…

— Это определённо самое ужасное, что предоставляла служба в ЦРУ, — Кэрри улыбнулась, и, судя по выражению лица дознавателя, вышло неуместно жизнерадостно. Улыбка сводила скулы.

За годы службы Кэрри твёрдо усвоила только одно — прыжок в работу лечит куда лучше, чем сотня часов у психотерапевта.

Она схватила телефон, едва выйдя из кабинета. Предстояло встретиться с новым помощником Кин. Ещё президент что-то говорила про список сенаторов, хотела, чтобы Кэрри глянула. А к вечеру назначена встреча с социальным работником — та предлагала перенести, но Кэрри настояла.

Дел невпроворот. Кэрри Мэтисон не оставляла ни единой свободной секунды, чтоб подумать о Куинне, последние минуты жизни которого превратились в сухие строки отчёта.

***


Кэрри составляла для себя мысленный список дел на каждый день, пункты, разветвлявшиеся в подпункты — так легче заставить себя вставать с постели.

Когда она вернёт Фрэнни, станет легче, правда?

Она возвращалась в пустой дом далеко за полночь, кружившись целый день в водовороте дел, и падала на кровать без сил, глотнув снотворного.

Конечно, дом не был пустым. Если уж на то пошло, подвал, полноценный нулевой этаж её квартиры, точно не был, ведь там жили призраки.

Дверь в подвал превратилась в декорацию. Кэрри внушила себе, что двери просто нет. Не замечала её. Она не готова туда спускаться. Она не хотела видеть вещи Куинна, узнать, какой беспорядок он там устроил, прикасаться к одежде. Она не собиралась признаваться даже самой себе — она пиздец как боится того, что почувствует.

***


Все почётные похороны казались похожими друг на друга: несколько рядов сослуживцев на белых стульях; трибуна, на которую восходят, чтобы толкнуть пафосную памятную речь; никаких рыданий, лишь сожаления «ах, он умер таким молодым» или наоборот «что ж, он успел пожить». Разнятся лишь фотографии на подставке, обрамлённые венком. Сейчас — спокойное, красивое, молодое лицо, притаившаяся смешинка в уголках губ и серьёзный взгляд голубых глаз, целившийся прямиком в сердце Кэрри Мэтисон.

«Это был его выбор, он сам хотел этого, он не хотел жить».
«Но ты виновата, виновата, виновата», — упрямо настаивал голосок из того подвала в сердце, куда она запихала ебучие чувства.

Кэрри сидела в первом ряду, сложив руки на коленях, в расслабленной, открытой позе. Кэрри старалась отрешиться от очередного «Питер был отличным парнем, отличным солдатом» в исполнении полковника Сандеса, а ещё до этого от лести кабинетных мартышек из ЦРУ, а ещё до этого от сухих выжимок сослуживцев из Сирии. Всё сливалось в единый панегирик. Куинн бы в ответ на столь убийственный пафос только насмешливо усмехнулся и послал всех прогуляться нахер.

— Ты не хочешь произнести хотя бы несколько слов? — Сол сжал её руку, Кэрри дёрнулась, вздрогнув всем телом.

«Не произноси про меня глупых речей», - эхом раздалась строчка из письма Куинна.

— Нет, — ровным голосом ответила она, мотнув головой.

— Возможно, тебе стало бы легче.

— Со мной и так всё нормально, — повторила она с той же интонацией, ровно, без особых эмоций.

Взгляд Сола поверх очков тоже пронизывал насквозь — всё, что творилось в её душе, для него словно под микроскопом. Какую бы маску она ни нацепила, как бы хладнокровно не выглядела, всё разберёт и увидит её настоящую. Больше Сол ничего не спросил, лишь тяжко вздохнул.

«Не рисуй для меня звезду».

И не понадобилось. Кэрри перестала смотреть новости, читать газеты и слушать радио, слишком много упоминаний, воспоминаний, елея и лжи. Слишком много сожалений в её собственной душе.

Сол будто решил высказаться за них обоих, но не глядел на Кэрри, только поверх голов, в дальнюю точку зала. Она пропускала все слова мимо.

«Дыши, просто дыши, ничего не чувствуй. Ты всё равно не знала его так хорошо, как думаешь, ты его не знала, Куинн просил отпустить его».

Церемония подходила к концу, и всё больше взглядов летело в сторону Кэрри, мол, поднимешься, скажешь что-то? Расскажешь всем нам, какой Куинн был хороший, расскажешь, как он много раз спасал тебе жизнь, как ты всегда чувствовала, что тебе есть на кого опереться и кому довериться?

Или, может, рассказать всем, как искала его по наркоманским притонам, забирала из больницы, поселила у себя дома? Или как вывела из комы в Берлине, или как позволила умереть, не защитила в очередной раз?

Всё происходившее между ними не уложить в несколько предложений, и Куинн, смотревший на неё с фото, этого бы не хотел.

«Я хочу быть для тебя путеводным маяком, что помогает тебе миновать скалы».

Она собиралась следовать его последнему желанию, горела этим и жила последние дни. Кэрри сжала кулаки, до боли в суставах, до ногтей, впившихся в кожу. Она изо всех сил убеждала себя, что не горюет, что смогла пережить ещё одну смерть — и она не заставила собирать себя по осколкам, не оставила шрама. Никакого ёбанного шрама.

Кэрри Мэтисон достигла совершенства во лжи. Ещё чуть-чуть — и сумеет обмануть себя окончательно.

***


Кэрри снился день после похорон отца.

Она ехала в машине с Куинном, а на заднем сиденье в детском кресле смешно балакала Фрэнни, тянув ко рту любимую резиновую игрушку — зайца.

Кэрри согласилась уйти из ЦРУ. Они с Куинном направились прямиком в новое будущее.


И ещё нашла офигенную видюшку, которая точно иллюстрирует отношение Кэрри к Куинну и в моём понимании тоже. Естестно, включает в себя 6 сезон в целом и финалку в частности.


Вообще, подумалось чот, есть что-то в них от другого моего ОТП - Шепард/Аленко, ага.

@темы: фанфики, родина